»»»

Волны памяти (часть 4)


Любовь Лесова (Сараскина Любовь Евгеньевна)

– Итак, в какой вуз ты поедешь поступать? – строго вопрошала мама на следующий день после выпускного Любаши. – Сразу предупреждаю, что Москву с МГУ не потянуть финансово, в Абакане есть иняз, но там у нас нет родственников, а вот иняз в Красноярске…


Продолжение
Юность незабываемая

– Мне подойдет, – продолжила фразу Любаша, – тем более, что жить можно первое время в семье моих дяди с тетей.
– Хорошо! Но надо ведь еще и поступить, конкурс на иняз всегда очень большой. – Мама, а мне уезжать не хочется. Я наше село люблю, не представляю, как пойдет городская жизнь…
– У тебя будет своя студенческая среда, это – необходимый этап взросления и обретения профессии, – Любаша никак не ожидала, что мама уже настроилась ради успешного будущего отпустить из-под крыла единственное чадо. Бабушка тоже была на маминой стороне и сказала, что всегда можно приехать погостить, а прятаться от новой жизни смысла нет.

Бабушка Агния знала о чем говорит: она в свое время из Минусинска отправилась учительствовать в Каратузе; затем вообще уехала с мужем, которого пригласили работать в Тувинбанк, и двумя детьми в Кызыл – столицу Тувы, которая в тридцатые годы двадцатого века была отдельным государством.

Первый курс - Любаша третья слева
Любаша благополучно поступила, как и многие ее одноклассники. Началась неизведанная и поначалу пугающая студенческая жизнь. Любаша попала в абсолютно девчачью группу, и контингент был настолько разный, что она, приглядываясь, никак не могла найти кого-либо, близкого ей по духу. В группе были и старательные, поглощённые собой, отличницы, и личности со сложностями с дикцией и усвоением материала, так что было не понятно, как они там оказались, и супер-модницы, у которых в голове были только соблазны большого города и уж никак не учеба.

До четырех часов каждый день шли занятия в институте и уходили оттуда с такой забитой знаниями головой, что уже не хотелось даже есть, а только спать. Так что незаметно для себя худели и хорошели. Со временем группа выровнялась. Про кого думали, что точно не потянет, чудесным образом потянул, и никого не отчислили, а к старшим курсам даже сдружились. Считалось престижным быть «девочками с иняза». С удовольствием распевали Gaudeamus Igitur на концертах в своем и других вузах города. Девочки всячески поддерживали марку своего элитного образования: могли перейти на другой язык где-нибудь на вечеринке, и эффект был обеспечен.

В кавалерах, соответственно, недостатка не было. Вот только отношение к кавалерам было у всех разное и, часто, потребительское. Кое-кто успевал искать себе подходящего спутника жизни, старался пристроиться. Решить свои материальные и статусные проблемы за счет мужа удавалось либо самым красоткам, либо самым невзрачным, но умненьким и хватким. Удивительное дело: все, казалось, прошли добротную школу советского воспитания, а результат был разный. Многим хотелось именно материального благополучия, финансового преуспеяния и хорошо бы за счет найденного жениха; хотелось всего того, чем манил «загнивающий запад», хотелось осуждаемого обществом при социализме мещанства, подразумевающего излишнюю любовь к вещам.

Во времена тотального дефицита кто-то имел возможность доставать импортные «шмотки», чаще джинсы, кроссовки и прочее из модной одежды, этим «фарцевали», то есть продавали втридорога. Теперь это обычный бизнес, а в семидесятые-восьмидесятые годы двадцатого века перепродажи считались преступлением. Любашу это все не интересовало. Столкнулась с данным явлением (незаконными продажами) уже на пятом курсе, когда мама болела, и не было средств на аренду квартиры и проживание в ней. Вот и пришлось взять несколько книг и встать с ними в один ряд с продавцами одежды. И тогда появилась Фея. Незнакомая женщина подошла к Любаше, купила у нее все книги и попросила больше здесь не появляться. – Девушка! Вы из другого мира, вам здесь не место! Своим необдуманным поступком сломаете себе жизнь! – Спасибо той доброй женщине… Суровое было время.

Любашу мама настраивала никогда ни от кого не зависеть, рассчитывать всегда только на себя. Поэтому ни о каком поиске выгодной партии не могло быть и речи. «Главное – быть самодостаточным образованным человеком» – рассуждала ее мама. «Нужно реализоваться как личность, найти свое призвание, заслужить своим трудом достойное место в обществе и уважение людей».

– Мама, а почему вы расстались с моим отцом? – в один из таких разговоров робко пискнула Любаша.
– Этот человек неподобающим образом себя повел, была безобразная сцена при бабушке с незаслуженными оскорблениями. Запомни, образованная женщина знает себе цену, всегда сможет указать обидчику на дверь и самостоятельно вырастить ребенка!

Любаша тогда многое еще хотела спросить, но не пришло время узнать все волнующие ее семейные тайны.

Учеба занимала очень много времени, хотя «синим чулком» Любаша не была, кокетничала на вечеринках, периодически с кем-нибудь из ребят-студентов «дружила», как тогда называли. Но это все шло только фоном интенсивному учению. Каждый преподаватель требовал преданности его дисциплине и безукоризненного выполнения заданий. Получалось не все и не сразу. Любаша на первых порах потеряла сон, занимаясь допоздна и пытаясь выполнять все требования программы. Пришлось с разных сторон подходить к, казалось, давно знакомому английскому языку и сдавать отработанную в лингафонных кабинетах интонацию и ритмику английского предложения.

Теоретическая фонетика, теоретическая грамматика, лексикология, теория языкознания… Английский язык оказался новым и неисчерпаемым явлением. «Ты столько раз человек, сколько ты знаешь языков» – великий Гёте был прав. Перед студентами открылся другой мир, другая культура… Только, казалось, упрочила Любаша свои отличные оценки в дисциплинах, касающихся английского языка, как тут быстро подоспели и философия, и латинский, и немецкий языки. Все было интересно!

Философия настраивала на изучение мироздания и поиска смысла жизни. Абсолютная идея Гегеля (вселенский разум) уже тогда зацепила и стала основой собственного видения мира. Любаша понимала, что она не материалист по своим убеждениям, но никому не стремилась их навязывать или даже раскрывать. Философские теории будоражили ум, и, конечно, Кант, Хайдеггер, Ницше оставили след в формировании мировосприятия. Суть экзистенциализма была неслучайным выбором для реферата к кандидатскому экзамену по философии в дальнейшем.

Любаша с удивлением изучала и научный коммунизм, и основы атеизма – обязательные предметы, но вопросы идеологии и религии ее тогда мало интересовали. «Я подумаю об этом завтра», – выражение Скарлетт из «Унесенных ветром» очень подходило ее настрою в то далекое время. Но Любаша заметила уже тогда, что не обязательно религия или идеология создают «гармоничную и всесторонне развитую высоконравственную личность», а это сознательный выбор зрелого человека. Перед ее глазами были примеры много переживших, но сохранивших гуманное восприятие мира и человека, мамы и бабушки, а также великолепных преподавателей, у которых посчастливилось учиться.

Латинский язык, внушили Любаше, должен знать каждый гуманитарий, это как культурный код, который необходимо педагогам передавать своим ученикам. И действительно, сколько чудесных афоризмов написано на этом языке, и они запомнились навсегда. Scio me nihil scere (знаю, что ничего не знаю) эта фраза побуждает к постоянной рефлексии и, соответственно, к познанию.

Немецкий язык, как дисциплина, опять запустил радостное освоение нового знания. Любаша старалась в стихотворной форме переводить творения великих немецких поэтов. От этого запоминались и личности поэтов, и их творчество. Методы обучения были мотивирующими и потому эффективными.

Любаша понимала, что мир познания огромен, бездонен и нужно определяться, в каком направлении совершенствоваться дальше. Изучать все новые и новые языки она не планировала. Здесь пришлось сделать сознательный «стоп». На профессиональной переводческой деятельности и обучении иняз детей разных возрастных групп также хотелось тогда сделать «стоп». А вот «Стилистика английского языка и литературы» стала отнимать все больше времени и вызывала желание преуспеть именно в этом направлении. Конечно же, личность преподавателя всегда играет ключевую роль, и здесь именно Наставник запустила этот процесс. Цитаты из лекций увлеченного и компетентного специалиста помнятся годами. Материал молниеносно усваивается на едином с Наставником вдохновении. С преподавателем-единомышленником всегда формируется результативный образовательный процесс.

«Особенности авторского стиля Хемингуэя» – выстраданная дипломная работа, отлично защищенная на английском языке. Почему «выстраданная»? Рассказываю: в родное село тогда летали самолеты, и Любаша собралась на выходных побывать дома. Положила в сумку несколько книг о творчестве Хемингуэя (а как же иначе?!) из библиотеки, выписанных по межбиблиотечному обмену, и … батон колбасы. Стоило незадачливой студентке отойти от своей ручной клади в здании аэропорта, как сумку тут же украли. И были страшнейшие переживания и по поводу объяснений в библиотеке, и об успешности подготовки без этих книг. Защита диплома чудом прошла блестяще, а те бури эмоций, чувства вины и отчаяния помнятся до сих пор.

Скрупулезное изучение текстов англоязычной литературы, их буквально препарирование художественным анализом воссоединило то, что в школе у Любаши было разрозненно. Теперь литература читалась от корочки до корочки и уже после этого производился анализ текста и художественных приемов того или иного писателя. Пазл сложился: чтение и собственный анализ текста – ключ к литературоведению!

Литература и английский язык – вот сферы углубленного интереса Любаши-старшекурсницы, которые развивались и совершенствовались параллельно. Английский язык – это профессия, это «хлеб», так буквально, будучи в Англии, поясняла уже Любовь Евгеньевна директору языковой школы природу своих глубоких, как ей сказали, познаний в этой области.

Любовь к литературе привела через литературоведческий анализ к пониманию того, как делается текст, как можно и нужно «алгеброй гармонию проверить». И уже в зрелые годы к взрослому, состоявшемуся в преподавательской деятельности человеку Любови Евгеньевне пришло стойкое желание попробовать себя на литературном поприще и начать писать…

Рейтинг

В этом разделе

Добавить комментарий

Обновить

Десять минус три будет, прописью?