»»»

Посланник


Рассказ

"Сгущались февральские сумерки. Лёвка, усталый, брёл по улице, опустив голову и не обращая внимания на редких прохожих. Мимо проносились машины, взметая колкую снежную пыль…", - так мне хотелось начать. Нечто большое, глубокое, уходящее корнями в скверы моей души.

Сгущались февральские сумерки, - и мой герой, несущий в себе сердце, динькающее фарфоровым колокольчиком среди этого призрачного, неуловимого мира, создаваемого мной. И всё было бы у него плохо - и зябко, и колко, как этот вечер. Его обманул кто-то или обидел - и от этого детская беспомощность, злым кипятком обдающая сердце, смятенно и смертно любящее.

Так мне хотелось начать. Но за каждым оборотом обрывающейся строки - всевластье ветров бесприютности и отчаянья. Снежная пыль времени мерцает в слове, затерявшемся, как несчастный Лёвка в полоумном городе. Как вывести мне его? Какую ариаднову нить даровать и где измыслить её, когда все нити мои - нити Парок, рвущиеся одна за другой и обрекающие беспомощно висеть над чёрной немой бездной, проклиная свою весомость и овеществлённость. То, что погубит меня, сорвав оморочным беспамятством в летящее падение, не ведающее конца. И я даю Лёвке свою походку и жадно глядящие в мир глаза.

Хрипотца шепчущей тоски в этом "сгущались февральские сумерки". И я ощущаю всю пронзительность колкого снежного ветра, проходящего сквозь меня и всю трагичность в пропасть небытия летящего мира.

Я беззащитен, как всякий, глядящий в горизонт мирозданья. Я случайней и призрачней моего героя, которому быть посланником к тебе. Он связь, пролегшая между нами, которая прочнее и долговечнее нас самих. В самой беспроглядной тьме я вижу твоё лицо и чувствую тепло твоей протянутой ладони. И будь милосерден, принимая его - светлоокого посланника моей Печали о невозвратности бытия, уходящего в прошлое, но всегда возвращающегося из грядущего.


Диакон Олег Курзаков

Рейтинг

В этом разделе

Добавить комментарий

Обновить

Десять минус три будет, прописью?