Былинки - Часть 2

Удивительное дело: говоришь со случайным человеком в совсем уж незнакомом краю, куда забросило волей обстоятельств, и вдруг выясняется, что он - твой земляк. И таким теплом вдруг повеет, будто встретил родную душу. Он тоже ходил твоими дорогами, видел те же деревеньки, реки, леса и горы, жил совсем рядом с тобой. И заговоришься, и понесет душу с душой словно в одной лодочке к родному берегу. Одним словом, земляк.

Священник Олег Курзаков
Моя деревенька Тагашет, маленькая, невзрачная, бедная - моя родина. В ней я вырос, а после начались странствия: учеба на истфаке в ХГУ, служба в армии, преподавание в школе, учеба в Московской духовной семинарии. Я стал священником, вопреки всему, я странствовал - и все же возвращался к родной земле. И вновь начинались странствия. Иногда найдут тяжелые мысли: пустеет малая родина как после холеры, и что останется после, когда даже могилки остаются без пригляда и бесследно теряются в веселом буйстве малинника.

Сколько порушено деревень и выселков. Но и поверить невозможно, что все вот так бесследно расточится - и ничего не останется. И в размышлениях об этом я пытаюсь что-то записать, рассказать то, что дорого нам сообща, как землякам, породненным единой землей - и небом над ним, и солнышком, и ветром, веющим над порогом отчего дома…


Предосенье

Удивительные стоят дни, невесомо солнечные, с огромным куполом неба. И когда оказываешься в степи с переплясом балок, оврагов, холмов и перелесков, легко и молодо взбегающих на них, этот каскад небосвода словно обрушивается на тебя и захватывает воздушноголубой рекой, властно несущей в водопад горизонта.

Прошла первая декада сентября, и лето словно из затяжного излета в последнем взмыве допархивает всей своей солнечностью и благотворным теплом. Но уже тронуло леса будто иконописной позолотой, и солнце лучистым ассистом брызнуло сквозь редеющие кроны, и киноварью по опуши прошлась кисточка осени на лесных огорьях. Длятся и длятся эти дни, словно палые листья, занесенные в водоверть и кружащиеся в ней до сладостной обморочности.

И, замерев на берегу этих дней, я вглядываюсь в свое прошлое, таящееся в их глубине. Вернись живой водой, по которой я пройду в цветных снах, и не превратись в крошащийся лед забвения! Жизнь моя, любовь моя, червленым золотом тонущая в светлоструйном Божьем промысле!

Ночами будто на заброшенном степном полустанке под огромной луной мается душа человека, а мимо годы и годы проносятся в тяжелом грохоте и перестуке. И распахивается на последнем вскате голубосолнечных дней осень жизни яснящимся горизонтом вечности.


Божий ребенок

Дениска, Дениска… Встречаю случайно его на перекрестке, неопределенно смотрящего вдаль поверх крыш в серый размытый горизонт октября. Я спешу по своим важным делам, скорее машинально спрашиваю, как поживает, и в своих мыслях торопливо иду дальше. Дениска начинает взахлеб рассказывать о своей нехитрой жизни: "Ой, хоросо зыву, батюска! Хоросо! Автобус здал-здал, замерсс совсем!.." Тщедушный, неопределенного возраста, он не отстает от меня, пытаясь рассказать, как он живет. А мне некогда, и совсем мне в другую сторону, я думаю о своем. Но Дениска не унимается, и все радостно о чем-то говорит, глотая слова в своей и без того невнятной речи.

Дениска - вечный ребенок. Катятся мимо него года, как переполненные троллейбусы по своим маршрутам с яркоосвещенными окнами, а он словно безбилетный пешеход, преисполненный детского любопытства, пытается заглянуть в окна, войти в жизнь важных и занятых людей. Но никому до него нет дела, никому неинтересно, как поживает этот странный человек, навсегда оставшийся в детстве, неведомо чему улыбающийся. В этом мире Дениска как неправильный пазл, который никуда не подходит. И подбрасывает его легко из угла в угол над плотно стиснутыми кубиками людского жительства.

Он похож на маленького черного муравья-мирмика, с лобастой головой на тонкой шее, черными глазами с матовым блеском и редкими усиками, который заблудился и не может отыскаться, все пытаясь приткнутся к чужому теплу и уюту. Холодно стоять душе на ветру безлюбия, дрогнет сердце. От этого его считают надоедливым и назойливым.

Каждое утро и вечер Дениска ездит в монастырь на окраину города. Нет у него никаких важных дел, только одно. В просторном храме на вседневной литургии стоит он один перед Чашей. "Со страхом Божиим и верою приступите!" - возглашает священник. И подходит раб Божий Дионисий ко Христу в пустом храме, и драгоценным камнем славы Господней ложится душа его в золотую оправу, не нашедшая своего места во всем белом свете. А в троллейбусах и автобусах едут люди по своим самым важным делам, мимо Бога и его возлюбленных вечных детей.


Дитятко

На вокзале маюсь на неудобном скользком сиденье, ожидая вечернего поезда. Напротив дедушка бравого чапаевского вида по-старчески дремлет, рядом завал баулов, за которым сидит бабушка в вязаном берете. Рядом с ней внук лет пяти, откормленный и холеный, надоевший всем хуже горькой редьки. Бабуля, изнервленная его вертлявостью и бесперечной капризностью, уже переходит на крик, зло одергивая чадо. А чадо не унимается, выпячивая нижнюю губу: "Не буу я твое печенье!" "Ешь, кому сказала! Ох как ты мне надоел!" "Я писать хочу!" "Писай в бутылочку!" "Не буу!!!.." Ребенок отправляется по проходу между кресел, хватает бадог дедушки, дедушка испуганно вздрагивает.

Начинается дележ палки. Подлетает бабулька, хватает за шиворот внука и тащит обратно. "Я тебе что сказала!" Внук отпинывается, изворачивается и, извернувшись, плюет бабушке в лицо, та в свою очередь с визгом дает ему подзатыльник. Раздается эпический рев обиженного барчонка. Через минуту бабушка уже обнимает и успокаивает дитя. Обычная обыденная сценка, в которой нараспах все действующие герои. И сытый распоясанный ребенок, и измотанная бабуля, и на заднем фоне в теряющейся перспективе дяди и тети и вся сердобольная родня, холящая, лелеющая, балующая этого ребенка. Он их золотко, дитятко, Андрюшенька, он еще маленький, вот тебе это, вот тебе то, да не простудись только, и кушай, кушай самое вкусненькое и сладенькое!

Обыденная сценка: внучек плюет в лицо бабушке за все ее пирожки, а она утешает его. Да и как не утешить, нажалуется, отнимут последнюю радость, и сиди в своей квартире одна одинешенька. Оттого усиленно и прикармливает внученька, и не строжит, но уж совсем невтерпеж иногда становится. "Ох и балованный, ох и вертлявый!" - хором возглашают родственники, и балуют далее. Важно ходит Андрюшенька, подбоченясь пухленькими ручками, будто директор кондитерской фабрики.

Потом пойдут телефоны, компьютеры - и разговоры про ужасное влияние окружащей среды, СМИ, неблагополучных компаний, все вкупе испортивших славного Андрюшеньку.

Страшно увидеть и признаться в том, что главными развратителями детей сегодня являются собственные родители и близкие. "Да как вы смеете!" А и посмеем!

Приходит в храм бабка Агафья и молится Богу. Молится долго и слезно и все просит и просит только одного, как великого дара - смерти! Прописала внучку и завещание оформила, и спит теперь на полу под батареей и все один попрек от внучки: "Да когда ж ты сдохнешь, бабка! Надоела всем уже! Воняешь только!" Но не прибирает Господь. "Я же все для них делала, все!" Слепо бредет она из храма с заплаканным мокрым лицом, обжигаемым злым ноябрьским ветерком.

И выворачивается каждый раз: в молодости родителям "лишние" дети не нужны были, в старости детям лишние родители становятся не нужны. Да и с какой стати? Когда все ради тебя, то почему ты ради кого-то? Кто сегодня помнит об этих словах Писания: "Оставляющий отца - то же, что богохульник, и проклят от Господа раздражающий мать свою". "Стыд отцу рождение невоспитанного сына". "Лелей дитя, и оно устрашит тебя".
Через час я шел к поезду. Бабушка снова гонялась по вокзалу за внучиком: старость и младость, играющие в жмурки с мягколапым зверем самолюбия.


Далекое

Запотемилась душа, истомилась в бетонной неволе города. Роздыха бы, воли вольной, когда до горизонта - луга да огорки, переходящие в березолесье. Серебристый ковыль на взгорье катится волнами, и подхватывает душу легко и упруго и несет ее, несет в потоке ветра, в который что ленты в косу вплетены запах душицы и пижмы, и клевера.

С детства я был "походником". Уже лет в 12 я мог уходить на день из деревни и ходко идти в неведомый горизонт. Был у меня обычно с собой лишь самодельный нож в самошитых ножнах, да алюминиевая, видавшая виды фляжка с водой. Иногда же брал молоко с хлебом. Но чаще уходил налегке, чтобы вызнавать да выведывать мир, безбрежным пространством легший вокруг деревни.

На север надо было идти вверх по речке Тагашетке до горы Гайдово, за которую и заворачивает невеликая речонка, укрытая зарослями тальника и прибрежной лесной крапивы. У изножия раньше был выселок, напоминанием от которого остался задичавший сад с акацией и дичкой, да вымельчевшей и кислой ранеткой. Гора начиналась крутым взъемом, в подошве с буйством разнотравья, редеющего выше, переходящего в сухие кисти ковыля и выступы рассыпчатого гранита, покрытого лишайниками да заячьей капустой. Под ногами юркали изумрудные ящерицы и мыши-полевки. Южные склоны наших отрог - безлесые.

На вершинах гор еще встречались бетонные столбики, врытые геодезистами. Поднявшись на окатую макушку, за овершьями березового леса можно было увидеть гористую даль, уплывающую на север. Там, в голубовато-пепельной дымке уже начиналась тайга, до которой я так ни разу и не дошел.

На юг горы начинали мелеть и скатывали вдалеке в пойму Тубы. Туда, к райцентру, вилевато бежала из деревни гравийка, переходящая на асфальт. На востоке, где высится отвесной скалой Быстрянский Урал, у подножия его притулилась невеликая деревенька Нижняя Быстрая. Как и Тагашет, она утыкается в "медвежий угол", где обрываются наезженные пути-дороги. На западе вздымается гора Бесь, за которой вдалеке начинается пристепье. На вершине ее, в гранитных выходов, росли раскидистые, суковатые сосны. Веснами шли палы, по ночам ползующие огненной лавиной по склонам. Сосны вспыхивали огромными факелами, с треском разбрасывая искры.

Все помню я до разительной отчетливости, все знаемые тропки. Часто иду я ими во сне - и все не могу выйти к родной деревне. Меркнет закат и синятся леса, погружаясь во мглу, в которой теряется бегучая стежка. И мрак беззвездной ночи обступает непроницаемым покровом. Уже ни земли под ногами нет, ни пространства. Как по реке, несет душу, укутанную, словно в коконе, невесомостью, несет на край бездны. В полночный час выныривает она из ее глубины на берег тела. Тяжело стучит зашедшееся сердце.

В такие минуты думается о том, какая громадность мира раскинулась перед малостью человека. Но в этой малости заключена такая великость, такое предощущение ее тайности и непостижимости, что кажется: без человека не может быть мира, иначе вселенная должна расточиться.
Говорят, после смерти тела душа обходит все памятные и любимые ею места. И потом уже отправляется на поклон к Богу. И как же утешно пройти ей впоследок по русской земле, среди березовых перелесков, празднично замерших в духовитой густой траве, по бережкам прозрачных студеных родничков, умыться в хрустальном просверке луговой росы от всякой копоти нечистоты и помедлить на взгорье, с которого видно это дивное раздолье. Полюбуйся на родную землю и отчий дом, оглянись, помолчи в последней земной грусти. Ну вот и все. Легко и покойно теперь лети в бирюзовую высь.


Священник Олег Курзаков

21.12.2012 12:42 / Просмотров: 919 / ]]>Печать]]>
В этом разделе:
Последние комментарии : 2
Автор: Евгений | 26.12.2012 11:51


]]>]]>

Спаси Господь, батюшка. Удивительный дар увидеть и передать...
Автор: Елена | 16.04.2014 09:52


]]>]]>

Очень талантливо, пишите батюшка еще. Дай Бог Вам здоровья и счастья.
Добавить комментарий
Ваше имя |
Текст
Контрольный вопрос

Количество времен года (сезонов), прописью?

|
 Календарь новостей
«Ноя.2017
Пн.Вт.Ср.Чт.Пт.Сб.Вс.
  12345
6789101112
13141516171819
20212223242526
27282930   

Курагинский район, история, краеведение, сплавы, походы, велопутешествия.

Курагинский клуб моржевания и закаливания Льдинка

Клуб ЗЕМЛЯКИ-КУРАГИНЦЫ

Учителями славится Россия, ученики приносят славу ей

 

 Опросы
Оцените этот сайт
Отлично!
Хорошо
Нормально
Так себе
Плохо!

Район, в ктором мы живём! : Одноклассники

 


Главная | О проекте | Карта сайта | Обратная связь | RSS При использовании материалов сайта ссылка на источник обязательна. Использование фотоматериалов только с письменного разрешения. Ваши мнения, предложения и замечания просим направлять на наш e-mail.
Сайт семьи Никулкиных © 2004 - 2017 NikaVA

Рейтинг@Mail.ru Красноярский рейтинг сайтов на Krasland.ru